Джастин нервно достал сигару и закурил. Он подошел к окну, отдернул бардовую штору, которая слегка касалась пола, и стал наблюдать за улицей. Картинка за окном не менялась и оставалась прежней уже несколько минут, как будто кто-то нажал на паузу во время просмотра фильма. А для Джастина все это и было похоже на кино, на банальное мексиканское мыло: столько же страсти и чувств, сколько и безумства и сумасшествия.

Эта картина природы скоро наскучила ему. Джастин отошел от окна и сел в кресло. Он продолжал курить. Комнату постепенно наполнял дым табака, просачиваясь в мельчайшие ее щели.

В комнате горела лишь бра на стене возле двери. Ее тусклый и унылый свет лениво разливался по комнате. А табачный туман доводил эту композицию до завершения, делая последние штрихи.

Джастин хотел побыть один и все обдумать. Докурив сигару, он снова взял в руки ее письмо. От него исходил приятный запах сладких женских духов. Но они были не приторными, как большинство, а с легкой сладостью, и тем самым говорили об идеальном вкусе хозяйки. Джастин обожал ее за это, за ее умение всегда выглядеть самым лучшим образом при любых обстоятельствах.

Он открыл конверт и достал из него заветный сверток бумаги. Развернув его, он посмотрел на содержание как бы в общем, как на живописную картину, написанную рукой мастера.

Его руки задрожали. Сильный как никто другой, он больше не мог держать все в себе. Джастин снова стал читать письмо, так аккуратно написанное рукой его возлюбленной. Он вглядывался в каждое слово, в каждую букву, запятую, точку. Но Джастин читал не просто слова, он читал ее эмоции, ее душу:

 «Дорогой, Джастин, я не скажу ни привет, ни здравствуй, ведь это не дружеское письмо, это вообще не письмо. Ты не хочешь меня слушать, поэтому я тебе покажу, а если не захочешь смотреть, то я проникну в твои мысли…

Судьба, как летопись, ее всегда можно переписать, но меняя какие-либо события, мы меняем себя. Ты строчку за строчкой выстраиваешь свою историю, а затем сжигаешь ее в камине  своей гостиной. Так зачем же собирать по осколкам хрустальный кувшин, который итак разобьется? И острые концы этих осколков снова будут резать душу на мелкие кусочки по едва успевшим зажить ранам.

Ты просишь меня о шансе. А что такое шанс? Ты хоть раз задумывался об этом? А я тебе скажу. Шанс – это еще одна возможность пройти по протоптанным дорожкам, еще раз насладиться счастьем и сделать те же самые ошибки, а никак не возможность исправить их. Как говорят французы – «дежа вю».

Увы, но я не могу сказать тебе ничего хорошего. К сожалению, наша история уже дописана. Твой шанс я заберу с собой и приберегу его для кого-нибудь другого. Но не стоит огорчаться – жизнь только начинается. Сейчас, конечно, тебе кажется, что это не так. Но я уверяю, что банальные неприятности помогают нам осознать весь праздник счастливых моментов.

Наше существование построено на контрастах. Мы бы никогда не ценили добра, если б не было зла, никогда бы не смогли отличить хорошее от плохого и никогда не почувствовали счастья, не почувствовав боли…

На этой ноте я вынуждена сказать «Прощай».

P.S. Люби жизнь какой бы гадкой и тяжелой она ни была, смейся, даже если хочется плакать. Посмотри всем страхам и бедам в глаза и мило улыбнись. Вот увидишь, твоя счастливая улыбка растопчет их».

Джастин свернул письмо и положил его в конверт. Ее последние слова снова и снова звучали в его голове. И он понял, насколько она была права.

С тех пор прошло уже двадцать лет. Так случилось, что их дорожки больше не пересеклись. Они оба прекрасно устроили свою жизнь, девизом которой стал постскриптум в ее письме.

Похожие статьи:

• Река из серой краски
• Сладкая ложь…
• Фотографируя эмоции
• На расстоянии вытянутой руки
• Не проси прощения
• Осень дарит...
• Книга жизни
• Трилогия жизни